Приглашение в Россошку

 

Россошинскому военно-мемориальному кладбищу (РВМК), на котором с одной стороны от степной дороги лежат останки советских солдат, защищавших Сталинград, а с другой – немецких, наступавших на Сталинград, в этом году исполнится 12 лет. Однако споры вокруг него, подчас ожесточённые, продолжаются. В чём я в очередной раз убедился, побывав в Россошке по приглашению директора советской части кладбища и руководителя поисковой группы «Надежда» Галины Орешкиной. Над могилой возвращённого из безвестности красноармейца Мухтара Шагвалиева 9 мая 2009 г. я стоял рядом с коленопреклонёнными:   сыном погибшего -- капитаном первого ранга в отставке Валерием Шагвалиевым, живущим ныне в Феодосии, и 37-летним внуком -- капитаном третьего ранга  Александром Шагвалиевым, старшим морским начальником российского порта Беломорск. Когда Александр, поднявшись с колен, увидел сквозь слёзы большой чёрный крест, что торчал через дорогу, он сжал кулаки: «На следующий год приеду с командой – и разнесу эту фашистскую нечисть на куски!»

Для успокоения Александра пришлось напоминать, что ни католический крест, который местные жители грозились взорвать уже не раз, ни ещё более ненавистная для многих свастика – вовсе не фашистские изобретения. Фашизм не дал миру ничего, кроме ненависти, людских страданий и миллионов трупов…

 

 Но сначала о «Надежде»

 Степь я люблю с детства. За простор и высокое небо. За горький запах полыни. И ещё за то, что весной 43-го в степи под Городищем (а Россошка относится к Городищенскому району Волгоградсой области) впервые в жизни я увидел разноцветные тюльпаны. После пяти месяцев фашистской оккупации они предстали предо мной красотой неописуемой. И впервые тогда в своём сталинградском детстве я заплакал не от страха и не от боли. Летом 43-го, втайне от матери собирая в лесопосадках маслята, мы с братом тут и там натыкались на полуразложившиеся трупы. Зачем, тем не менее, собирали? А затем, что голодные были. Почему втайне от матери? А потому, что все окрестности Сталинграда после окончания Сталинградской битвы оставались начинёнными смертоносным металлом, и сталинградские матери, лишь услышав о том, что их детей видели вдали от дома, тут же заходились в крике. Увечья и гибель из-за детского любопытства или неосторожности были в те дни обычным явлением. А почему не убирали разлагавшиеся под жарким степным солнцем трупы? Во-первых, убирать их не так просто, как это может показаться тем, кто никогда разложившихся трупов не видел. Во-вторых, по мере возможности их всё же убирали. Ну, а в-третьих (о чём, разумеется, я узнал много позже), в Междуречье Волги и Дона Сталинградская битва оставила около двух миллионов погибших – примерно поровну солдат вермахта и красноармейцев. Вот и попробуйте их убрать, если война продолжается, мужчин в тылу нет, транспорта никакого, а между трупами к тому же минные поля!

Узнав в августе 45-го, что отец наш погиб ещё в августе 42-го, из Сталинграда мы уехали. Сведения же о гибели своего мужа и нашего с братом отца матушка наша собирала многие годы. Куда только не обращалась! И при Сталине, и после Сталина. Потом и мы с братом к поиску подключились. И кое-что узнали. Но где покоится прах моего отца, я не знаю до сих пор. Потому-то и стоял в Россошке рядом с отцом и сыном Шагвалиевыми и разделял их чувства…

 Спустя сорок с лишним лет после Победы молодая учительница Россошинской средней школы Галина Орешкина (уроженка Республики Марий Эл, окончившая Волгоградский пединститут) повела своих учеников в поход по родным местам. Вот как в одной из своих публикаций описала тот поход она сама: «Остановились в степи на привал. Ребята пошли поискать дров, чтобы разжечь костёр. Двое вскоре вернулись. Без дров, но с полными ужаса глазами. Пошла за ними -- и уже через сотню метров увидела огромное поле, усеянное белыми предметами. Приглядевшись, поняла: черепа, рёбра, кости ног и рук – всё человеческое. Между костями валялись каски, котелки, фляжки, сапёрные лопатки, снаряды и мины. Тут же увела детей обратно. Смятение моё было полным: что сказать детям?.. что делать?.. и нужно ли что-либо делать?.. Ответ на мои немые вопросы первой нашла не я, а дети. Обходя мины и снаряды, они собрали останки и захоронили в одной траншее…».

Так в 1988 г., задолго до появления РВМК, под руководством Орешкиной в Россошке родилась поисковая группа «Надежда». 

                    Галина Орешкина

23 августа 1997 г. в присутствии волгоградских властей и посла ФРГ в России под скорбной фигурой женщины, держащей над склонённой головой безъязыкий колокол (творение несомненно талантливого скульптора Сергея Щербакова), было открыто РВМК. А в 1999 г. распоряжением Главы администрации Городищенского района Галина Орешкина была назначена директором Муниципального учреждения «Мемориал» при РВМК советских солдат (последние два слова можно подчеркнуть). Штат учреждения 5 человек с окладами около 4 тыс. руб., материальная база – полевой вагончик площадью 23 кв. м, рабочая сила -- по большей части школьники старших классов, которые приезжают сюда не только из городов и посёлков Городищенского и других районов Волгоградской области, но и из дальних российских городов и весей. Нынешней весной, например, тут работали красноярские ребята. Сама Орешкина живёт в посёлке Степной – это более 6 км от РВМК. Регулярного автобусного сообщения в этих местах нет. Нет у директора и своего автомобиля. Между тем, у Галины Анатольевны и муж, и двое сыновей, и дом с садом-огородом, которые также нуждаются в её заботе. Тем не менее, мотает она эти 6 км чуть ли не ежедневно туда и обратно.

 Словно предвосхищая нынешнее всероссийское поисковое движение, за сто с лишним лет до Великой Отечественной наш национальный поэтический гений написал: «Два чувства дивно близки нам, в них обретает сердце пищу: любовь к родному пепелищу, любовь к отеческим гробам». А возникло движение как протест против, мягко выражаясь, противоестественного наступления на советский и русский патриотизм, начавшегося в российских СМИ в горбачёвско-ельцинские годы, и как результат народного осознания того, что до поисков и захоронения всех погибших на "той" войне Государство Российское едва ли когда доберётся. В поисковики сегодня идёт самая думающая, самая совестливая и самая пассионарная (по Гумилёву) часть российского юношества. Некоторые, правда, говорят, что поисковики эти не от мира сего. Но так ли уж хорош этот мир, чтобы молодёжь ему во всём подчинялась? Лично я никакой некрофилии в поисковиках не заметил: вполне современные юноши и девушки, коим обычные радости жизни отнюдь не чужды. Как не чуждо и чувство товарищества в общем деле. Невзирая на тяжесть поисковой работы и спартанский быт в местах раскопок, поисковое движение с каждым годом расширяется. Но и сталкивается нередко с проблемами совсем не детскими. В Россошке особенно.

                               Поисковики

 Став директором «Мемориала», Галина Орешкина вместе со своими помощниками ни на один год не прекращала поисковых работ. А в прошлом году «Надежда» отметила своё двадцатилетие, за которое было найдено и в 15-ти братских и 182-х индивидуальных могилах захоронено 11618 павших защитников Сталинграда. Имён установлено 351. В 56-ти случаях через областные и районные военкоматы и СМИ удалось найти родственников погибших. 

Немой Россошинский колокол

Советская сторона РВМК

Память о Россошинском концлагере для советских военнопленных

На встречу юных поисковиков с потомками тех, кто благодаря  усилиям «Надежды» спустя 67 лет после гибели обрёл именные могилы, я и был приглашён в Россошку. Долгожданную возможность преклонить колени перед могилой своего героического предка 9 мая 2009 г. получили не только отец и сын Шагвалиевы. Одна из последних находок «Надежды»: останки троих детей – совсем крошек (скорее всего, беженцев). Та война не щадила никого.

        О педантах и импровизаторах

НСГ – это аббревиатура Народного Союза Германии по уходу за воинскими захоронениями. Под его патронажем находится немецкая часть РВМК. В гостинице Информцентра НСГ с 7 по 10 мая 2009 г. и жили приглашённые на встречу. Директор центра Галина Мазанова оказалась радушной хозяйкой.

-- Сколько за проживание мы должны заплатить? – спросил кто-то из приглашённых.

-- Нисколько, -- улыбнулась Галина Арсентьевна. – Всё уже оплачено.

Гостиница эта, а в Россошке она одна, всего-то и имеет две тесных спальни на втором этаже под крышей – по шесть коек в каждой. А вот просторный холл, в который попадаешь прямо с порога, заслуживает упоминания уже потому, что, опять же прямо с порога, в нём бросаются в глаза солидные чёрные тома, разложенные на длинном столе под стеной.

Томов я насчитал 29, 15 из них были с белыми полосками на обложке и 14 без полосок. Те, что без полосок, объяснила Галина Арсентьевна, содержат имена немецких солдат, останки которых найдены, извлечены из земли, опознаны и захоронены на немецкой стороне РВМК, а те, что с полосками – имена тех, кто, по имеющимся в Германии сведениям, воевали в Междуречье Волги и Дона, но пока не найдены (их продолжают искать). Открыв том под номером 7, я обнаружил, что каждая из его страниц содержит 36 имён и что в томе 320 страниц. Умножение даёт 11520. Поскольку тома по объёму примерно одинаковы, получается, что найденных, опознанных и захороненных на немецкой части РВМК около 160 тысяч, а тех, кто пока не найден, но, по всей видимости, в ближайшие годы будет найден – более 170 тысяч.

Кто же такую уйму останков столь успешно разыскивает и извлекает из земли? И как их захоронить на одном-единственном и не слишком-то большом кладбище?

За все дни пребывания в Россошке немцев я не встречал в ней ни разу. Один из местных мне объяснил, что, прилетая в Волгоград, они, как правило, живут в центре города в гостинице «Интурист», а в Россошку приезжают на автобусах с экскурсоводом.  Прогуляются по кладбищу, отобедают в Информцентре НСГ – и обратно. С местными жителями не общаются – да и где их встретишь, местных-то, в открытой степи? Ну, а на День не их Победы они стараются здесь не показываться. Не очень-то этот день им приятен. Да и вообще две Галины (Анатольевна и Арсентьевна) научились работать так, чтобы потомки бывших врагов не пересекались и не травмировали психику друг друга. Кому это надо?

Что же касается русских (школьников с их педагогами и молодых или не очень молодых, но явно рождённых уже после войны наших соотечественников, что приезжали в Россошку на своих автомобилях), -- то после осмотра могил под немым колоколом, многие из них пересекали дорогу и углублялись в немецкую часть кладбища. Но двигались они туда в каком-то оцепенении и, поняв, что оформление немецкой части ещё не закончено, не очень-то на ней задерживались. А напрасно.

В некотором смысле людей можно разделить на педантов и импровизаторов. Педантизм сковывает воображение и лишает способности к импровизации, каковая подчас жизненно необходима, особенно в критических ситуациях. Именно немецкий педантизм подвёл немцев в Сталинграде. Пока Паулюс, выполняя приказы Гитлера, с упорством классического немецкого педанта пытался сбросить защитников Сталинграда в Волгу, вместе со своими солдатами он оказался в Сталинградском котле.

Но педантизм нельзя и недооценивать. Как правило, педанты умеют работать. И при решении грамотно поставленной задачи производительность их труда намного превосходит производительность труда  импровизаторов.

Большой чёрный крест на немецкой части РВМК стоит между двумя обнесёнными (не слишком высокими, но фундаментальными) стенами кладбищенскими полями: квадратным и круглым. На квадратном поле, около пятидесяти метров в поперечнике,  тоже кресты. Но не такие большие. И не чёрные, а серые. И никаких надписей. Круглое же поле, около ста метров в диаметре, поверх земли пока пустое и попасть на него, не прибегая к стенолазанию, невозможно. На стене здесь, по её кругу, можно видеть гранитные плиты с именами. Плиты эти напомнили мне страницы тех томов, что я листал в Информцентре НСГ. А когда, двигаясь вдоль цепочки плит и пройдя таким образом большую часть круга, я увидел в беспорядке разбросанные по степи гранитные кубы, то понял, что именно придумали немецкие проектировщики кладбища, чтобы на весьма ограниченной кладбищенской площади захоронить останки сотен тысяч своих соотечественников.

Кубы имеют линейный размер около полутора метров. Каждая из пяти обозримых сторон, то есть за исключением дна, разделена на четыре квадрата, итого 20. На каждом квадрате 50 имён. Итого 1000. Это и есть немецкий педантизм, который нельзя не оценить, а можно и восхищаться.

-- Сколько кубов уже изготовлено? – спросил я, вернувшись в гостиницу.

-- Кажется, 107… -- ответила Галина Арсентьевна, -- работа продолжается.

О том, кто этой работой занимается, я уже знал -- вовсе не немцы, разработавшие проект, а известное в Волгограде ОАО «Приволжтрансстрой». Эта мощная строительная организация и не такое способна наворотить – платили бы деньги.

Немецкий куб с тысячью имён погибших захватчиков

А вот на вопросы о том, кто заботится о безопасности наших поисковиков (по сути ещё детей), кто из волгоградских «больших начальников» поиском руководит, кто этой работой руководит с немецкой стороны, кто разделяет места раскопок «наших» и «не наших», кто такими темпами выкапывает немецкие останки, какими правовыми нормами руководствуются при этом «наши» и «не наши», почему у немцев процент опознанных столь высок, а у нас столь низок -- вразумительных ответов я не получал, кого бы ни спрашивал. Да и кто обязан знать ответы на эти вопросы с российской стороны, кроме МИДа, Министерства обороны РФ и высоких волгоградских властей? Но знают ли они?

Лишь однажды водитель автобуса, катавший по степи участников встречи вместе со школьниками-поисковиками, указав на обочину дороги, обронил:

-- Интересовались, кто копает немцев?.. Во-он стоят… машину ждут, чтобы в степь уехать.

На обочине стояли трое в камуфляжной форме с лопатами. На школьников они не были похожи. Вполне взрослые мужики, отцы семейств. Но чем не займёшься, если колхозов и совхозов больше нет, как нет у многих местных жителей и постоянной работы? Даже пруды, сказывают, местные власти кому-то продали. И теперь за то, чтобы посидеть с удочкой на этих прудах, нужно платить 300 рубликов.

 Наступление на Победу

Ни кто иной, как немецкий философ Иммануил Кант, в своё время написал: «Две вещи поражают меня больше всего: звёздное небо над головой и моральный закон во мне». Но моральный закон настолько ситуативен, что сформулировать его заранее на все случаи жизни невозможно.

Едва ли кто из потомков ленинградских блокадников сможет логически объяснить, почему на Пискарёвском мемориальном кладбище в Санкт-Петербурге не хоронят останки тех, кто бомбил и обстреливал из орудий окружённую фашистскими войсками и умиравшую от голода и холода северную российскую столицу. Но они знают, что не следует этого делать. Нутром чувствуют. Попробуйте предложить полякам устроить немецкое кладбище рядом с кладбищем жертв Освенцима (а я на эту тему с поляками разговаривал) – и благодарите Бога, если они вас не поколотят. Предложите белорусам  неподалёку от сожжённой немцами вместе с её жителями Хатыни устроить разделённые лесной дорогой два кладбища: останков сожжённых и палачей Хатыни – реакция будет такой же. И дело тут вовсе не в застарелой ненависти или недоверии к немцам как таковым, которое (недоверие) с течением лет, слава Богу, преодолевается (а по приказу преодолеть его невозможно), а в ощущении чудовищного несоответствия, в нежелании причинять страдания уже после смерти тем, кто настрадался при жизни. Полагаю, что и нынешние немцы, как и европейцы в целом, в состоянии это понять.

Если бы «друг Борис», сдавая «другу Гельмуту» Россошку, вспомнил о моральном законе, он бы, как минимум, разнёс два кладбища на десяток километров – размеры степи это позволяют. Другое решение: возвращайте «своих» туда, откуда они пришли – и там хороните. Именно так и делают нынешние итальянцы с останками итальянских солдат, погибших под Сталинградом. Но «друг Борис» был должен «другу Гельмуту» немалую сумму и продал за «дружескую» благосклонность то, что денежного эквивалента не имеет. Но имеет самое прямое отношение к национальному самосознанию и национальному самочувствию русских и других народов России и стран постсоветского пространства, вместе воевавших против европейского фашизма и сокрушивших его.

Так ведь и дата открытия РВМК, по всей видимости, была предметом торга. Но уже с волгоградскими властями. 23 августа 1942 г. стало «чёрным днём» Сталинграда. В тот день севернее города немецкие танки вышли к Волге, а фашистские лётчики уничтожили беззащитный город  с воздуха -- вместе с его гражданским населением и находившимися в нём толпами беженцев. Сталинград стал Хиросимой за три года до Хиросимы. Такие преступления ни морального оправдания, ни срока давности не имеют. Это вам не крест взорвать, это – сотни тысяч женщин, детей и стариков, которых уже никто и никогда не вернёт и останки которых теперь бессмысленно даже искать (пришлось бы весь нынешний Волгоград перерыть). Тем не менее, волгоградские импровизаторы от власти пошли на то, чтобы открыть советско-германское кладбище именно 23 августа, не похоронив предварительно, хотя бы символически, довоенный Сталинград. Иначе как кощунством по отношению к погибшим соотечественникам, прямым оскорблением их памяти подобную импровизацию не назовёшь. А ведь они, эти импровизаторы, полагают себя ныне, помимо всего прочего, ещё и верующими и со свечками в храмах стоят.

 После многолетней разрухи в головах Дни Победы в России снова заняли в сознании большинства её граждан подобающее им место. Но теперь они отмечаются уже без тех, кто ценой невероятных жертв и героизма добыл ту Победу. Без тех, кто действительно знает, что такое война. А потому нынешние Дни Победы всё более похожи на банкеты с парадами и салютами, которые, как известно, всегда удаются.

И как же любят волгоградские власти всех уровней на этих банкетах поисковиков!  «Молодец, Галина Анатольевна! Вы у нас вечный двигатель, Галина Анатольевна! Вашим ребятам лопаты и мётлы нужны? Будут у них и лопаты, и мётлы. А может, к следующему Дню Победы новые значки заказать? Закажем и значки. А то и ордена. Не хуже  тех, которыми награждали защитников Сталинграда. Слава героям!». Но если возникает необходимость приютить на пару дней приглашённых на РВМК потомков павших защитников Сталинграда, той же Галине Анатольевне говорят: «Ты уж как-нибудь со своей тёзкой договорись». И две Галины договариваются. Тем более, что ни НСГ, ни «Приволжтрансстрой» тому не препятствуют.

Но праздники заканчиваются – и сельская учительница Галина Анатольевна Орешкина остаётся один на один с… нет, слава Богу, не врагом, но, чего греха таить, информационным противником, представляющим в русской степи одну из стран военной организации под названием NATO, которая совсем недавно бомбила беззащитную Югославию (а следом и Ливию), а ныне жмёт на Россию и через страны Балтии, входившие в состав СССР, и через Украину, и через Молдову, и через Грузию, и через многочисленные международные организации. Противником богатым, расчётливым, хорошо организованным и, с помощью дешёвой русской рабочей силы, педантично продвигающимся на поле Сталинградской битвы к своей отнюдь не благой цели.

И если дело таким же образом пойдёт и дальше, то через десяток лет на советской части РВМК будет около полутысячи (очень трогательных, на мой взгляд) именных могил защитников Сталинграда. А через дорогу с поднятой над степью круглой площадки на них будут взирать не только большой и чёрный католический крест, но и три сотни гранитных кубов с именами 300 тысяч бывших врагов. И никакие вандалы подобному сооружению не будут страшны, поскольку кубы эти без использования авиационных бомб или артиллерийских снарядов взорвать невозможно.

Тем и будет увековечена Сталинградская Победа. И у иностранных туристов, приезжающих в Россошку, не останется никаких оснований не верить в то, что летом 1942 г. ужасные и коварные русские заманили в эти места, то бишь в глухую степь, более миллиона добропорядочных немцев, чтобы жестоко расправиться с ними. Понеся при этой расправе несравненно меньшие потери.

А завершат переписывание истории экскурсоводы и натовские пропагандисты, которые, как показало нападение Грузии на Южную Осетию в день открытия пекинской Олимпиады, умеют врать не хуже Геббельса. Дорогу им в постсоветской России давно расчищают наши отечественные «миротворцы», занимающиеся самопиаром на сталинградской теме.

В энциклопедии «Сталинградская битва», изданной два года назад в Волгограде под эгидой самого волгоградского губернатора, число жертв гражданского населения города очевидно и сильно занижено, а о немецких концлагерях для советских военнопленных нет ни слова, хотя только на территории Городищенского района таких лагерей было 13. За колючую проволоку в открытой степи обитатели этих лагерей попали в августе-сентябре 42-го, когда немцы пёрли на Сталинград с ошеломляющей скоростью. И почти никто из тех обитателей до освобождения не дожил. Случайными подобные «энциклопедические неточности» не бывают.

Что же касается оригинальных литературных произведений, написанных участниками или очевидцами Сталинградской битвы, по которым современная российская, и не только российская, молодёжь могла бы с историей этой битвы знакомиться, -- то ни в постсоветском Волгограде, ни в постсоветской России в целом они уже не издавались.

 А что издавалось?

В 2003 г., например, ООО «Издательство Волгоград» выпустило в свет сборник статей волгоградского журналиста Юрия Беледина под названием «Не последнее слово».

Сказать, что г-н Беледин не знает исторических фактов нельзя – он их знает. Но как он ими пользуется? А так, чтобы доказать, что воевали советские люди не за Сталина, а за Родину. Такое вот «потрясающее» открытие. Но за Родину-то воевали под руководством Сталина! А вот такую историческую очевидность автор опускает. В результате, отделив «хороший народ» от «плохого Сталина», он отделил тот же народ от его Победы. А это может иметь (и уже имеет!) для России последствия не только духовного и морально-психологического, но и международно-правового толка.

С Рузвельтом и с Черчиллем о послевоенном миропорядке кто договаривался? Разве не Сталин? Так, может, зря договаривался? А в таком случае, может быть, пора те договорённости аннулировать? По Беледину именно так и получается. Тут он с NATO вполне солидарен.

Дальше – больше. В книге опубликован призыв волгоградского Фонда Мира и Согласия (интересно, кто сей фонд финансирует?) к землякам поделиться впечатлениями «о гуманном отношении земляков к военнопленным, представителей вермахта – к жителям оккупированных территорий».

Насчёт гуманного отношения сталинградцев к немецким военнопленным – таких «впечатлений» тьма, русский народ всегда был жалостлив к побеждённым. И всегда был и за мир, и за согласие. И платил за них по полной – стоит ли барабанить в открытую дверь? Но кого г-н Беледин называет «представителями вермахта»: тех, кто уничтожал гражданское население Сталинграда с воздуха, или тех, кто в июле-августе 42-го на степных дорогах раскатывал несчастных беженцев в кровавые лепёшки гусеницами своих танков (дальнейшие подробности см. в «Зверствах…» под редакцией А.С. Чуянова)?

Ну, а моральный закон г-на Беледина предельно прост: если оккупант угостил голодного русского мальчишку немецкой галетой (а такое бывало), следом он имеет право двинуть в лицо его матери прикладом винтовки (я такое проходил). И потому не удивлюсь, если узнаю, что и волгоградский Фонд Мира и Согласия, и ООО «Издательство Волгоград», как и некоторые высокопоставленные чиновники волгоградской администрации подкармливаются всё тем же НСГ. Всё оплачено-с.

 Нынешними российскими молодыми людьми связь «миротворцев-согласистов» с международной закулисой и нынешней российской «элитой» осознаётся с трудом. Но в Россошке она осознаётся и нагляднее, и быстрее.

9 мая, уже за полночь, когда прочие иногородние приглашённые спали, в холле Информцентра НСГ Александр Шагвалиев и я сидели за столом напротив «крутого» волгоградского предпринимателя, находившегося в праздничном подпитии. «Крутой» увлечённо рассказывал о том, какой особняк он себе недавно отгрохал: три этажа над землёй, три под землёй, лифт и прочее. Похвастав особняком, он приступил к описанию щедрот, коими осыпает поисковиков. При этом для убедительности своих слов время от времени пьяно стучал кулаками по столу.

-- Тише, -- попросил я, -- людей разбудите.

Но моя просьба была оставлена без внимания.

-- Слушай, -- сказал Александр, -- а почему бы тебе, коли ты такой богатый и добрый, для этих ребят какой-нибудь кампус не построить?.. чтобы помыться могли и отдохнуть после работы.

На минуту задумавшись, «крутой» ответил:

-- П-провода тянуть далеко…

-- Ничего не надо тянуть, -- возразил я, -- достаточно солнечных батарей…  А солнца здесь летом хоть отбавляй, и вода есть… в Турции такие агрегаты серийно выпускаются. Да и не так уж дорого стоят.

Никак не прореагировав на моё возражение, «крутой» перешёл к рассказу о своём попугае, что живёт в его особняке в отдельной комнате. И снова для убедительности застучал кулаками по столу.

И тогда Александр Шагвалиев, бывший в ранней молодости  штангистом тяжёлой весовой категории, произнёс:

-- Дверь за моей спиной видишь?.. Ещё раз стукнешь -- в неё и вылетишь!

 10 мая, перед отъёздом в Москву, на Мамаевом кургане я купил сувенир: винтовочный патрон на цепочке. На гильзе красной краской изображение скульптуры Вучетича «Родина-мать зовёт» и чёрными буквами слова «город-герой ВОЛГОГРАД». Отвернув вместе с цепочкой дно патрона, я обнаружил, что дно это имеет странное продолжение в виде миниатюрной ложечки, уходящее в гильзу.

-- Что это? – спросил я продавца сувениров.

И он ответил:

-- Ложечка для дозировки наркотиков со сталинградской символикой. Пользуется большим спросом.

           Сувенир с Мамаева кургана 

                                                                                                             Борис ОСАДИН

                                           

 6-11 мая 2009 г.

Москва-Волгоград-Россошка-Москва

 

В июне 2009 г. эта статья была опубликована в малотиражной газете «Сыны Отечества», №6(141). "Большие" российские газеты тему РВМК не замечают до сих пор.

@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@@